Иранская стратегия и ответ коалиции

В последние месяцы на Ближнем Востоке развернулось противостояние, которое эксперты уже окрестили «войной на истощение нового поколения». Тегеран, стремясь изменить баланс сил, имплементировал комплексную многоуровневую стратегию, нацеленную на нанесение неприемлемого политического и экономического ущерба не только своему главному врагу — Израилю, но и Соединенным Штатам, а также их ключевым партнерам в Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Разработанный иранским командованием план действий включал в себя пять основных направлений удара, которые должны были вынудить Вашингтон и Тель-Авив свернуть совместные военные операции. В арсенал Тегерана вошли: массированные атаки с использованием беспилотников и баллистических ракет по военным объектам США и Израиля в зоне Персидского залива; операции по нарушению судоходства, включая минирование акватории и удары по танкерам; задействование прокси-сил, в первую очередь ливанской «Хезболлы»; а также глобальные кибератаки на критически важную инфраструктуру западных стран.

Однако, как стало известно из источников в военных кругах, совместная оперативная группа США и Израиля сумела оперативно перехватить инициативу, сосредоточив усилия на ключевом элементе иранской доктрины — пусковых установках баллистических ракет и беспилотных летательных аппаратов.

С самого первого дня ответной кампании коалиция нанесла превентивный и точечный урон инфраструктуре Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Основной упор был сделан на уничтожение мобильных и стационарных пусковых платформ, которые представляли собой наиболее опасный инструмент в руках Тегерана для реализации его агрессивной стратегии.

Результаты этой работы, ранее не озвучивавшиеся публично, раскрыл высокопоставленный представитель израильского военного командования. По его словам, Израилю удалось уничтожить или вывести из строя от 260 до 290 ракетных пусковых установок из общего парка, оцениваемого в 410–440 единиц. Это нанесло тяжелый удар по оперативным возможностям иранских ракетных войск.

Более того, по данным израдийской разведки, внутри самих иранских подразделений наблюдается серьезный кризис: зафиксировано падение морального духа личного состава, участились случаи дезертирства и прямого неповиновения приказам на фоне осознания уязвимости перед высокоточными ударами возмездия.

Аналогичная работа велась и по инфраструктуре беспилотной авиации. Хотя точное количество пораженных дронов и площадок их базирования не разглашается, динамика на поле боя говорит сама за себя: с момента активизации совместной кампании количество успешных запусков иранских баллистических ракет и ударных БПЛА неуклонно сокращается.

Тем не менее, угроза полностью не устранена. Беспилотные системы, как воздушные, так и морские, продолжают оставаться головной болью для сил коалиции. Отдельным аппаратам, действующим по принципу «роя», периодически удается преодолевать эшелонированную систему ПВО, нанося точечный, но политически чувствительный урон нефтедобывающей инфраструктуре стран Залива. Кроме того, сохраняется потенциальная опасность минирования Ормузского пролива — сложной, но все еще актуальной для Ирана диверсионной задачи.

Однако, оценивая общую картину, военные аналитики сходятся во мнении: совместная кампания достигла своей основной цели. Стратегический замысел Тегерана по эскалации и принуждению к миру силой был сорван. Возможности Ирана по проецированию силы через ракетно-беспилотный кулак сейчас находятся на минимальном уровне с начала конфликта, что вынуждает иранское руководство пересматривать свою доктрину и искать новые асимметричные ответы.